Сергей Хлебников
О всемирно известном российском world music коллективе FARLANDERS, возглавляемом вокалисткой Инной Желанной, сайт BassBoomBang писал уже дважды. В 2003 году вы могли прочитать большое интервью с бессменным бас-гитаристом этого коллектива Сергеем «Гребстелем» Калачевым и ознакомится с различными этапами его творческого пути. А в 2004 специально для басистов был опубликован материал о бас-гитарных секретах этого инструменталиста.
Коллектив FARLANDERS, основным и безусловным движущим ядром которого являлся творческий альянс Желанная-Калачев, – состоящий из ведущих отечественных инструменталистов, объездивший с концертами половину земного шара, выступавший перед самой искушенной публикой и снискавший восторженные отзывы от самих Питера Гэбриэля и Роберта Фриппа, – был явлением ярким и уникальным не только для отечественной сцены. Творческий потенциал FARLANDERS не вызывал никаких сомнений, и для его успешного развития, казалось, существовали все предпосылки, но последовавшие далее события смешали карты…
19 декабря 2004 года FARLANDERS большим праздничным концертом со множеством приглашенных гостей при полном аншлаге отмечают в ЦДХ свое 10-летие. После чего официально объявляется о том, что группа прекращает свое существование. Сказать, что это неожиданное заявление стало ударом для поклонников коллектива и творчества Инны Желанной – не сказать ничего. Аудитория группы испытала самый настоящий шок. Многие просто отказывались в это верить.
Редкие комментарии теперь уже бывших участников FARLANDERS не давали хоть сколь внятного объяснения о мотивах такого их шага, равно как и представления об их дальнейших творческих планах. Казалось, что сила, склеивавшая и удерживавшая этих невероятно талантливых людей вместе на протяжении многих лет, просто вдруг перестала их объединять, предоставив каждому участнику возможность (а скорее вызов) искать свой дальнейший путь. Категоричные высказывания Инны говорили лишь об одном – да, FARLANDERS великая группа, но она не вернется уже никогда! Точки возврата попросту нет.
Поклонникам коллектива оставалось лишь одно – оставив свои сожаления, принять ситуацию как факт и смириться с распадом любимой группы. Постепенно страсти улеглись, и участники FARLANDERS продолжили свою деятельность в различных коллективах, а то и вовсе в совершенно иных сферах.
Но осенью 2006 года также неожиданно для всех, как и в случае с объявлением о распаде, на сайте www.inasound.ru было заявлено о возрождении творческого сотрудничества Инны Желанной и Сергея Калачева в рамках нового музыкального проекта. Волна интереса, вызванная этим заявлением, переросла в нетерпеливое ожидание. И музыканты не заставили себя долго ждать. Уже 24 февраля 2007 года новый коллектив Инны Желанной представил на суд слушателей свою свежую программу. Последовавшее за этим развитие событий, концертная деятельность группы и выпуск в 2008 году на аудио и видео носителях нового альбома «Зима» дали повод говорить о перспективности и долгосрочности нового творческого союза Инны и Сергея.
Разумеется, все это породило множество вопросов. Что послужило импульсом к возобновлению совместной деятельности? Действительно ли новый проект будет долгосрочным? Чего стоит ожидать поклонникам группы? Какие дальнейшие творческие планы ее участников? Вопросы, оставить которые без ответа было никак нельзя. И вот мы сидим с Инной и Сергеем в уютном отеле, находящемся в центре города Казань, на следующий день после Международного Музыкального Фестиваля «Сотворение мира», пытаемся распутать клубок множественных вопросов, а заодно прояснить и расставить в хронологическом порядке события четырех последних лет их жизни.
Неожиданный распад FARLANDERS
Инна Желанная: На самом деле было объявлено не о распаде группы, а о том, что из коллектива ухожу я. Это был вполне ОЖИДАННЫЙ и, более того, запоздалый ход. Я считаю, что уйти надо было гораздо раньше. Лет за пять до того как группа в творческом плане себя исчерпала и перестала всех устраивать. Году в 1999. Вот на том пике FARLANDERS и нужно было все закончить.
Ну и в межличностные человеческие отношения стал примешиваться какой-то негативный окрас. Это тоже не способствовало нормальному взаимодействию. Так что единственным выходом для меня на тот момент было просто уйти. Но и с позиции сегодняшнего времени я могу с уверенностью сказать, что это был абсолютно правильный и более того, еще раз повторюсь, запоздалый ход!
Сергей Калачев: В действительности кризис в FARLANDERS достаточно давно и долго назревал. У нас возникали все большие разногласия с духовой группой. Поскольку мы с ритм-секцией тянулись к более жесткому звучанию, а духовики хотели исполнять близкие к фолковым, аутентичные вещи. На этой почве у нас всегда было недопонимание, но до поры до времени все как-то удачно разрешалось. Однако постепенно это накапливалось. И взаимодействие все больше не складывалось. В результате духовики самоустранились от коллективного творческого процесса. Мы даже никак не могли собраться на репетицию всем составом. И уже тогда было ясно, что дело идет к распаду.
В принципе последнюю пластинку FARLANDERS «Вымыслы» 2004 года мы делали уже вчетвером – Инна, Володя Жарко, Игорь Журавлев и я. Мы решили сначала записать всю ритм-секцию, и уже потом буквально за две последние студийные сессии мы записали партии духовых.
Инна в свою очередь также хотела делать что-то новое, поработать с новыми людьми. А мне казалось, что наш стиль еще не изжил себя. Все эти нестыковки в результате и дали о себе знать.
Фильм о группе FARLANDERS
Дальнейшая деятельность
И.Ж.: Уйдя из группы, я кинулась искать себе работу. Раскидывала резюме во все возможные и невозможные места. Это было жутко нелегко. Ведь с точки зрения работодателей, мне, пожалуй, гордиться особо было нечем. Поскольку всю свою предыдущую жизнь я занималась музыкой. Соответственно каких-то особых навыков помимо этого у меня не было. Мне было трудно вообще что-то себе найти. Это был очень сложный период. Однако выход есть всегда! Мне подвернулся музыкальный телеканал О2TV, на который меня взяли музыкальным редактором, и на котором я проработала почти полтора года в программе «Брать живьем».
Там был достаточно свободный рабочий день. Поскольку я отвечала за «живые» музыкальные съемки, а они происходили вечером. И особенно никто меня там не тиранил – в девять утра быть на работе – все равно никого на работе нет в девять утра (смеется). Я могла прийти на работу и в 14 и в 16 часов. Правда, единственное, уходила я оттуда заполночь.
Если говорить о том, что мне дала работа на О2TV, то, самое главное – необходимую временную передышку. Поскольку из FARLANDERS я ушла на грани, – в состоянии, прямо скажем, нездоровой психики. И если бы не друзья, которые совместными усилиями помогли мне пережить этот нелегкий период, – пытались меня вовлекать в жизнь, заставляли что-то делать, куда-то ходить, разговаривать и даже улыбаться (оттащив в результате буквально от края пропасти и вернув к жизни), – неизвестно, что бы со мной стало. Я была выжата как лимон и чувствовала, что в жизни мне необходимы кардинальные перемены. Какие-то новые люди, новая деятельность, новое общение. То есть свежая среда, которая показала бы мне, что бывает совсем другая жизнь, что можно жить совершенно иначе. Все это мне надо было прочувствовать на себе и понять. И это в каком-то смысле вернуло меня к жизни.
На O2TV я послушала массу интересных молодых коллективов. И сделала открытие, что мне очень нравится альтернативная тяжелая музыка. А жизнь в целом как-то шла себе и шла...
С.К.: Какое-то время после ухода Инны мы ничего не предпринимали. Каждый из нас занимался своими делами. Приходилось выживать. Я играл с Лерой Массквой, с которой начал работать еще в начале 2004 года, когда делались лишь самые первые шаги. Готовилась программа, репетировали, менялся состав. Потом начали с ней играть концерты, ездить по стране. Записывал какие-то трэки для ее альбома. С Массквой я проработал в результате почти два года.
Постепенно FARLANDERS опять собрались, и мы решили продолжать группу без Инны. Потому что со стороны заграницы интерес к коллективу был – периодически поступали какие-то предложения относительно концертов. И было очень обидно это бросать. Инна категорически отказалась участвовать в FARLANDERS. И тогда мы через «Дедушку» (Сергея Старостина) нашли двух вокалисток Ольгу и Таисию Краснопевцевых – у них очень хорошая народная школа, более классические народные голоса – и стали продолжать FARLANDERS с ними. Буквально за пять репетиций мы вспомнили старую программу и поехали с концертом в Чехию под названием FARLANDERS. Потом съездили в Польшу. В Москве концертов практически не было.
Отношение Инны к этому всегда было резко отрицательное. Она не принимала этого, считая использование названия FARLANDERS без ее участия несправедливым. Поэтому мы стали думать над названием, под которым могли бы выступать здесь в России. Перебрали уйму вариантов и остановились на придуманном мной названии ЖИЛИ-БЫЛИ. Но опять же мы не совсем сошлись с духовиками во взглядах на дальнейшую деятельность. В конечном итоге Володя Жарко ушел в шоу-бизнес, а нового барабанщика мы найти не смогли…
Сергей Старостин, Сергей Клевенский и сестры Краснопевцевы до сих пор выступают под названием ЖИЛИ-БЫЛИ. Я с ними сейчас в России не играю, но периодически езжу с концертами за рубеж. Причем в достаточно необычных составах. Могут поехать, например, «Клепа» (Сергей Клевенский), «Дедушка», сестры Краснопевцевы и я. Без барабанщика. Таким составом мы недавно опять ездили в Польшу. Нас приглашали в качестве звукового оформления на телешоу, для церемонии вручения премий в каких-то номинациях.
В период 2004-2005 годов мы работали также над саундтрэком к мультфильму «Князь Владимир». Сергей Старостин, Игорь Журавлев и я. Игорь и Сергей были композиторами, а «Дедушка» вдобавок еще и музыкальным продюсером. Я занимался аранжировками. В студии много экспериментов было проделано. Имитировали даже стук копыт на басе и множество других звуков. Мультфильм «Князь Владимир» вышел в прокат года два назад.
FARLANDERS – «Demo 2005»
С.К.: Продюсер Александр Чепарухин предложил нам сделать с новыми вокалистками запись для выставки WOMEX 2005. И в студии Владимира Осинского мы практически в демо-режиме сделали эту запись. Бас и барабаны записали на раз, одновременно. Было записано три старых песни («Из под свет заря», «Пасхальная», «А кто нас…») и две новых («Венок» и «К водам Иорданским»).
Несмотря на то, что эта запись по качеству была демо, на ней все получилось очень и очень живо, резво и куражно. Ольга с Таисией прекрасно вписались в материал. Мне очень нравится эта работа!
Еще один трэк, который мне очень нравится – песня «Лодочка»! Когда мы стали сотрудничать с новыми вокалистками, Таисия Краснопевцева приехала ко мне домой и напела акапельно несколько русских песенок. Одна из песен мне особо понравилась, и я на нее сочинил свои басовые партии.
Последнее выступление FARLANDERS и Инны Желанной.
Фестиваль «Золотая маска». Концерт с Трэем Ганном.
И.Ж.: 1 апреля 2005 года, через три с половиной месяца после празднования десятилетия FARLANDERS, я еще раз появилась на сцене с группой. Теперь действительно последний. Произошло это на фестивале «Золотая маска», организатором которого выступал наш бывший продюсер Саша Чепарухин. Группа уже не существовала на тот момент. Саша предложил нам собраться для совместного разового выступления с Трэем Ганном (KING CRIMSON, KTU). До этого с Трэем мы уже играли как-то раз и записывали что-то в студии. Но эти записи никуда не пошли…
С.К.: Еще до распада FARLANDERS Саша привозил в Москву KING CRIMSON и совместно с Трэем Ганном и Пэтом Мастелотто мы на студии в Сокольниках записали песню «А кто нас покрывать будет…». Процесс не занял много времени. Мы пришли на студию, показали им песню, сказали: «Играйте, что хотите» (смеется). Сделали несколько дублей, после чего мы забрали трэки к себе домой, хотели уже сами их собрать и свести. Но дальнейшие обстоятельства отвлекли от этого…
С Трэем Ганном у нас было вообще-то два концерта. Один в ЦДХ, а второй на фестивале «Золотая маска». Никаких репетиций не было. В ЦДХ мы буквально перед концертом, минут за 15 рассказали Трэю в каком темпе, какие тональности и какие песни будем играть. И Ганн практически не зная материала, просто импровизировал. Ощущения от концерта остались очень хорошие! Он был записан так же, как была сделана запись «Moments». Звукорежиссер Илья Хмыз рулил концерт, сделал запись на два канала, а потом мастеринг. Три песни с этого выступления изданы на сборнике лучших вещей Инны Желанной («9/8», «Масленица», «Девки»).
И.Ж.: В одном интервью было написано, что перед «Золотой маской» мы репетировали с Трэем через Интернет. Так вот, открою секрет, это неправда (смеется). На «Золотой маске» Трэй играл просто по памяти нашего первого совместного концерта, который состоялся в октябре 2004 года. К тому же ведь есть еще такое волшебное слово саундчек. На который по-любому дается полтора-два часа. Вот мы на саунд-чеке и репетнули все.
FARLANDERS – «Live Fabrik Coesfeld»
Официальная запись или бутлег?
С.К.: В начале 2005 года мы вдруг постфактум узнали, что в Германии выпущен альбом с нашим последним немецким концертом (12.12.2004). Это известие стало для всех нас полной неожиданностью. Произошло такое просто из-за банальной невнимательности. То ли Саша Чепарухин забыл нам сказать об этом, то ли мы невнимательно его слушали. Оказалось, что с немецкой стороной заранее была договоренность, что наш концерт будут записывать и выпустят ограниченным тиражом на CD. Саша привез каждому из нас по экземпляру диска. Эту запись я послушал один раз и даже не помню ее. У меня нет сейчас этой пластинки.
И.Ж.: Я, честно говоря, плохо помню эту историю. Мы выступали на какой-то благотворительной акции. Очень странный был концерт и вся тусовка. И каким образом запись этого концерта потом вышла – мне непонятно. Мне остается в такой ситуации сказать только: «Ну… может быть, мы и договаривались».
Вообще концерт сам по себе получился…ну, прямо скажем плохой. Запись я так и не послушала, но само выступление помню. Потому что на нем случилась одна жуткая история, в результате которой я чуть было не потеряла сознание. На сцене у меня был чай с лимоном. И между куплетами в какой-то песне я взяла этот чай и чуть-чуть его выпила. И поперхнулась! Да так сильно… Стала брать дыхание и просто вдохнула этот чай. Меня начал забивать дикий кашель, в глазах потемнело, слезы выступили. Я отвернулась к барабанщику. Стою, кашляю и никак не могу остановиться. Пропустила один квадрат, второй. Музыканты продолжают играть. Потом, когда кашель вроде бы отпустил, я подхожу к микрофону, открываю рот, а вместо моего голоса звучит какой-то писк – иииии (смеется). Боже, это был такой кошмар! И вот это все, как я думаю, и вышло на диске (смеется).
Инна и БИ2
И.Ж.: В 2005 году началось мое сотрудничество с группой БИ2. Мне позвонил Шура и предложил спеть песню «Небо без края» для их альбома «Нечетный воин». И сначала я, скажу честно, весьма скептически к этому отнеслась, подумала: «Что мне там вообще можно делать?». До этого к группе БИ2 я была абсолютно равнодушна. Мне нравились у них некоторые вещи – «Последний герой», «Полковнику никто не пишет», «Варвара». Но группа в целом мне всегда казалась больше бизнес-проектом, если можно так сказать, пиар-продуктом. То есть у людей была идея сделать проект, и они его правильно по-уму сделали. Однако Шура объяснил мне, что они записывают сборный диск на песни Карасева, перечислил состав участников, привез мне дисочек с демо-записью песни. Я послушала, и…
Бывают знаки, которые нам даются свыше. Когда ты не понимаешь, что дальше делать и как дальше поступать, тебе это просто показывается через знаки. И в песне, которую мне привез Шура, были слова, которые оказались буквально вплетены в ту мою жизнь: «В неизбежный час холодà, и на этот раз – навсегда. Все, что стоило ждать, поместилось в ладонь». Для меня в тот момент это стало настоящим откровением! Я поняла, что в действительности уйдя из FARLANDERS, ничего не потеряла, а просто избавилась от лишнего груза. Потому что все, что можно было вынести оттуда, умещается в ладонь одной руки. Эти крохи жалкие (смеется). И я могу смело сказать, что именно с этого момента моя жизнь круто повернула в другую сторону!
Потом у нас с БИ2 была презентация «Нечетного воина» в бывшем концертном зале гостиницы «Россия». И с тех пор я с ними достаточно много работала и выступала. На альбоме «Нечетный воин 2» 2008 года также был совместный номер – красивая песня «Не узнаю», которую я пою совместно с Левой. А в настоящий момент готовится альбом «Нечетный воин 3».
И должна сказать, мое отношение к группе БИ2 кардинально поменялось. Потому что на самом деле, они все делают весьма честно, без каких-либо подмен. Особенно сейчас, когда взяли молодых музыкантов – гитариста Андрея Звонкова, барабанщика Бориса Лившица, – у них очень вырос потенциал. Не так, как было со старым составом, где иной раз создавалось ощущение, что музыканты просто отрабатывают трудовую повинность (смеется). Сейчас видно, что людям это в кайф! Мне очень нравится работать с БИ2. Они приятные в общении, позитивные и открытые люди. Абсолютно спокойные. Это относится не только к Леве с Шурой, но и вообще ко всем музыкантам коллектива.
12 апреля 2008 года я ездила с ними в Таллинн. БИ2 сделали большую программу с симфоническим оркестром и позвали меня в этом концерте петь все «девчачьи» песни, с альбомов «Нечетный воин», которые пели Арбенина, Чичерина, Литвиненко и др. В общей сложности шесть или семь номеров. Помимо песен с «Нечетного воина» исполнялись, разумеется, и все хиты БИ2. Были сделаны классные оркестровые аранжировки. И самое главное – слушалось все очень органично. Были и умотные вещи. Так в конце песни «Полковнику никто не пишет» композиция переходила в военный марш, а микрофон Лева протягивал дирижеру оркестра, полковнику МВД Феликсу, и Феликс пел припев (смеется). Вообще, работа с оркестром это безумно интересно! Ведь там же все по-другому. Барабанщик оказывается вовсе не главный (смеется). В общем, мне очень понравилось!
Гребстель и DRUMSDREAMS
С.К.: Однажды мне позвонил барабанщик Игорь Джавад-Заде, который был первым барабанщиком FARLANDERS, и предложил выступить в Алма-Ате с его сольным проектом DRUMSDREAMS. Он тогда работал сессионщиком с алма-атинской командой ULUTAU и жил в Казахстане. Все произошло, в общем-то, спонтанно. Джавад по Интернету прислал мне свои демо-трэки. Я их посмотрел, наметил, что буду играть и слетал в Алма-Ату на один концерт. В концерте принимало участие большое количество музыкантов, в том числе и алма-атинских друзей Джавада. Играли в два баса даже. Это было очень для меня необычно!
Инна и SAFETY MAGIC
И.Ж.: Первым коллективом, с которым я появилась на сцене после FARLANDERS, была группа SAFETY MAGIC. Впервые я увидела их у Диброва. Мне позвонила Елена Карпова, говорит: «У нас Антропологии теперь проходят в клубе, потому что телевизионный эфир не дают. Приходи, будет интересная группа. Уверена, тебе понравится!». Я приехала, и SAFETY MAGIC действительно так круто выступили, что я пригласила их к нам на O2TV. Постепенно мы с ними сдружились, у нас завязались хорошие отношения. И попробовали в какие-то их вещи (они играли инструментальные композиции) вплести мой вокал – русские народные песни. Что-то получалось, что-то нет. В общей сложности я с SAFETY MAGIC исполняла, наверное, песни три-четыре. Сыграла с ними порядка десяти концертов. Выступила на «Нашествии» и «Наши в городе» в Питере.
В SAFETY MAGIC все было достаточно равноправно – я была таким же исполнителем в этом коллективе, как и все остальные участники. Каждый музыкант сам себе придумывал партию. Потом все вместе собирались, делали какие-то «фишки», паузы, модуляции и т.д. Репетировали SAFETY MAGIC очень много. Потому что музыка у них сложная. Нечетные размеры, нестандартные формы.
Но, однако, этот совместный проект как-то не пошел. Из-за того, что мне не хватало стабильности. Не склеилась Афро-Индия с Россией. Хотя дружеские отношения у нас с SAFETY MAGIC сохранились. И даже позже парочку музыкантов я к себе оттуда переманила (смеется).
Переиздание бэк-каталога
И.Ж.: Примерно в тот же период я решила переиздать весь свой бэк-каталог. Договорилась с фирмой «Никитин» и они выпустили альбомы «Водоросль» (1995), «Иноземец» (1998), «Танцы теней» (2002) и «Вымыслы» (2004). Концертный диск «Moments»(2000) был скомпонован из двух различных изданий, немецкого и отечественного. Мы с Гребстелем посовещались и решили сделать так. Мы уже в то время общались, надо же…
Также с переизданий альбомов «Иноземец» и «Moments» была убрана песня «Блок». Почему? Да потому что она, во-первых, чужая, а во-вторых, совершенно не в контексте всего остального материала, как чужеродный элемент. Откуда-то вдруг песня на стихи Александра Блока. Непонятно к чему…
Альбом ремиксов Ильи Хмыза 2004 года «Farlanders vs.Malerija – Radio FM», который бесплатно раздавался всем пришедшим в ЦДХ на наше десятилетие, при переиздании был использован в качестве бонус-трэков. Также был издан сборник лучших песен и DVD-видео с празднования десятилетия FARLANDERS.
Но, к сожалению, не все задумки по переизданию удалось осуществить. Так, одним из главных условий моей договоренности с «Никитиным» было то, что оформление всех дисков будет полным, красочным и дорогим. Мы договорились, что оформлением я занимаюсь сама и сама же за него плачу. Я нашла человека, который два месяца сидел, делал эти книжки, придумал все очень красиво и ярко. И вдруг, мне звонит менеджер «Никитина» и говорит: «Знаешь. Мы этого решили не делать. Сделаем только вкладочку в диск и все. Ты же понимаешь, что полиграфия это самое дорогое». Как я ругалась! Чего только не предпринимала. Отзвонилась даже Морозову, который издавал наш диск в серии «Легенды русского рока» и всегда говорил: «Желанная в дешевом оформлении – это провал!». Попросила его: «Морозов, пожалуйста, позвони в «Никитин», объясни им, что мои альбомы в дешевом оформлении не продаются!». – «Они сами это должны понимать», ответил Морозов и не стал никому звонить. А сами они так и не поняли…
Дело в том, что на «Никитине» хотят, чтобы все регионы были укомплектованы их продукцией, и это можно понять. Но в моем случае это бессмысленно, потому что регионы не очень-то хорошо знают, кто такая Инна Желанная. И соответственно в регионы надо отдавать дорогую продукцию и понемножку. Чтобы знающие люди пошли, купили и получили стопроцентное удовольствие и от песен и от оформления. Ведь это все в совокупности создает настроение, дает возможность почувствовать и понять эстетику коллектива. И знающие люди готовы отдать за такой качественный диск и 500, и 1000 рублей. Потому что для них это ценно! Это совсем другой уровень отношения, как к исполнителю, так и к его альбомам.
ЖЕЛАННАЯMALERИЯ – «77RUS»
И.Ж.: Идея совместной пластинки с проектом Ильи Хмыза MALERИЯ появилась очень давно, мы много лет ее вынашивали. Илья Хмыз долгое время был звукорежиссером FARLANDERS – это все и так знают (смеется). И он давно мне говорил: «Давай, сделаем совместный проект». Но, наверное, тогда это было не ко времени. А в 2005 году все получилось просто идеально! Илья поехал на дачу, отвез туда всю свою студию. Звонит: «Инна, приезжай!». Я приехала, он мне показал черновые заготовочки и нарезочки. Я посидела дома, покопалась в записях бабушек, которые мне от «Дедушки» остались (смеется) – то, что Старостин в фольклорных экспедициях собирал.
Потом, когда набрала эту коллекцию русских народных песен, я выбрала из черновых заготовок трэки, которые мне понравились. Напела эти песни Илье. Он записал меня. Далее он все уже дорабатывал с голосом, делал аранжировки, расставлял по форме. Затем мы записали басиста и гитариста, в некоторых вещах Володю Жарко на «живых» барабанах. И после этого запись фактически оформилась. Илья Хмыз свел альбом, сделал шикарный мастеринг, сам сделал обложку к диску. Он вообще молодец, умеет буквально все! Делает сайты, видео, занимается фотографией. Неуемный человек. Настоящий технический гений!
С MALERИЯ я сыграла только один концерт – презентацию альбома «77RUS» во МХАТе летом 2006 года. На презентацию публика пришла что надо, своя! Илья поставил звук 5.1. Из-за чего люди пугались некоторых звуковых эффектов (смеется). Было очень круто. Красивый свет, видеоряд. Да все было красиво! Единственное, мы немножко повздорили из-за афиш. Потому что мне не нравилась надпись ЖЕЛАННАЯMALERИЯ в одно слово – какой-то совершенно нечитабельный набор букв. Но в остальном все было круто.
Группа вышла на бис без меня. И некоторые зрители не поняли этого. Хотя на самом деле так и предполагалось, что MALERИЯ выйдет на бис одна. Ведь мое участие в этом проекте, так или иначе, но было достаточно локальным. И честно говоря, мы не строили никаких долгосрочных планов по сотрудничеству. Хотя у меня до сих пор жива идея клипа на песню «Колыбельная» («Бай-бай, у кота…»), в котором ребенка убивают косой. И я обязательно его сниму. Там целое кино будет – как бы само по себе, не стоит его привязывать к проекту «77RUS». Это будет настоящее художественное произведение, а вовсе не клип на песню проекта, которого нет.
Попытки возвращения к активной творческой деятельности
И.Ж.: В сети Интернет я познакомилась со звукорежиссером Владимиром Губатовым, который сразу же стал меня обрабатывать: «Ты, почему сидишь без дела?! Давай работай дальше! Собирай группу и возвращайся в музыку! Я буду звукорежиссером» (смеется). Я сказала: «Ну, давай попробуем…». И в моем возвращении к активной музыкальной деятельности огромнейшая заслуга Володи. Он вообще драйвовый, живой и подвижный человек. И на тот момент он был эдакий пламенный мотор, а я своего рода тяжелый прицеп, который надо было разогнать, для того чтобы он дальше уже сам пошел (смеется).
Стали мы с Володей набирать группу. Это было очень трудно. Потому что принцип работы в группе мне всегда нравился только один – когда каждый музыкант коллектива является равноценным творческим звеном. И как при коммунизме «От каждого по способностям!» (смеется). Только в этом случае получается реально коллективное творчество – тогда это группа. А не исполнитель и его наемные работники.
Но по такому принципу собрать людей было невероятно сложно. Как ни парадоксально, потому что мы начали отбор сразу с самых крутых музыкантов. В результате мы столкнулись с такой вещью как «пассивный профессионализм». Когда приходили известные люди, некоторые из которых были с консерваторским образованием, и безынициативно ждали указаний, думая, видимо, что я им сейчас раздам ноты, которые они прочитают и все, на этом их роль закончится (смеется). А вот это – объяснить человеку, что именно играть, расписать ему ноты и придумать за него его партию – это в мои планы не входило ни в коем случае! Я напевала русскую народную песню. В ответ ступор и вопрос: «А че играть-то?». Я могла бы, конечно, сесть дома, в компьютере все партии набросать, распечатать, на репетиции их разжевать, но мне такой «творческий» процесс «в группе» неинтересен.
И в FARLANDERS, и в SAFETY MAGIC было совсем по-другому. Там совместно генерировались творческие идеи. Да и многие другие ГРУППЫ по такому принципу работают. Ведь абсолютно точно, что Михалыч в ANIMAL JAZZ не расписывает партии музыкантам, а люди сами определяют что играть, и вкладываются в творческий процесс. В TEQUILAJAZZZ то же самое. Женя Федоров сочинил песню, под бас ее наиграл: «Понятно?» – «Понятно». – «Поехали!». Люди всем коллективом создают музыку!
А когда, например, как у Земфиры, есть звезда и есть ее коллектив, тогда же сразу видно, что там по-другому. Качественно? Да! Красиво? Разумеется!! Великолепно? Безусловно!!! Но это НЕ ГРУППА.
С барабанщиками так вообще был кошмар. Мы их прослушали человек двадцать пять, наверное. У одного вроде бы все хорошо, но не может играть некоторые «фишки». Другой хорошо играет под лупы, а без клика все разваливается. А у этого хорошее чутье, но техники маловато. А у того техники много, удар плохой…
Были и великолепные музыканты, которым не понравились мы. Например, барабанщик Эдуард Петрухин, который с Николаем Носковым работает – просто супер-музыкант! Но ему не понравился наш свободный подход. На роль басиста пробовались Кирилл Афонин, который играет у Владимира Преснякова, и Антон Давидянц.
Но все эти именитые музыканты посмотрели на нас как на какую-то несерьезность. И таким образом набрать состав, найти точки соприкосновения и приступить к работе у нас долго не получалось…
Воссоединение
И.Ж.: В конце концов, на барабаны к нам пришел Андрей Романика. Выяснилось, что он где-то на какой-то тусовке познакомился с Гребстелем, и они с ним поиграли вместе джэм. И вдруг Романика мне заявляет: «А может быть Гребстеля позовем на бас?». Я моментально подумала: «Нет!». Но зерно сомнения Романика заронил. Тем более, что он не унимался: «Ну, давай Гребстеля, а? Давай!». И я в итоге написала Гребстелю в аське: «В плане бреда. Как бы ты отнесся к тому, если бы я тебе предложила стать участником группы?» (смеется)…
С.К.: С Инной мы спустя некоторое время после ее ухода из FARLANDERS возобновили общение в письменном виде через Интернет. Я слышал, что она собирает новую группу, пробует различных музыкантов, в какой-то степени следил за этим. Звукорежиссер Владимир Губатов был большим и давним поклонником творчества Инны. И он ее убедил начать новый коллектив: «Почему ты ничего не делаешь? Такая певица не должна ничего не делать!». В результате это возымело эффект. Изначально они набирали состав вдвоем – Инна и Володя Губатов. А потом Инна очень аккуратно предложила мне стать участником нового состава (смеется).
Предложение Инны не стало для меня неожиданностью. Честно говоря, я к нему был даже заранее готов. Не могу объяснить почему, но мне казалось, что рано или поздно она мне предложит сотрудничество. Скорее, я даже был уверен в этом. Но сразу ответ все равно не дал…
И.Ж.: Гребстель на мое сообщение ответил: «Надо подумать». Дня через три пишет: «Надо попробовать» (смеется). Мы собрались, попробовали. И как-то сразу все пошло! Десять лет все-таки даром не проходят, у нас уже просто интуитивное взаимопонимание.
Вообще про Гребстеля было столько всего сказано, что добавить что-либо сложно. Для той музыки, которой я бы хотела заниматься, на сегодняшний день это единственно возможный вариант.
С.К.: Ну, что тут говорить? С Инной очень интересно в плане творческих экспериментов. С ней мы работали столько лет, что уже буквально без слов понимаем друг друга.
Когда я пришел в состав, на барабанах играл Андрей Романика, а на клавишных был Аркадий Марто – оба из SAFETY MAGIC. Нам нужен был еще один сольный музыкант. Одно время с нами репетировал духовик Артем Воробьев. Он играл на флейтах, на волынке и лоу-висл. Но с ним мы расстались. Мне кажется, потому что Инне это уж очень сильно стало напоминать прошлый состав FARLANDERS. И тогда мы решили поиграть со скрипачом, у Инны давно было такое желание. Вспомнили про группу БЕЛЫЙ ОСТРОГ, в которой играл Артем Якушенко, и решили: «А почему бы не спросить его»…
И.Ж.: Я позвонила Артему и предложила ему поучаствовать. Артем согласился. Но сразу сказал, что деятельность в БЕЛОМ ОСТРОГЕ для него находится на первом месте. В нашей группе и на сцене Артем всегда был как бы отдельно, держался особнячком. Хотя партии он сам себе, конечно, придумывал.
С.К.: Я пришел в группу, когда ребята делали какие-то пробы, экспериментировали. Набирали материал. Ничего конкретного еще практически не было. Были наброски для двух-трех песен. Одной из них – точно помню – была «Пшеница». А так, я влился практически в самое начало становления коллектива.
Каждый музыкант вносил много от себя. Например, песни «Русалки» и «Тошно» родились из клавишных лупов Аркадия Марто. Я приносил какие-то свои лупы…
Концепция нового коллектива – русские народные песни плюс современные ритмы и музыкальные технологии. В этом смысле это немного похоже на FARLANDERS. Мы стали встречаться, репетировать, делать какие-то фактуры. И на них Инна стала искать, подбирать русские народные песни, заведомо набрав материала бабушек и дедушек. У нее большой багаж.
И.Ж.: От Сергея Старостина у меня остались Тверские и Смоленские песни. Еще я качаю в Интернете, в библиотеке Машкова есть чем поживиться. Но там подчас не понятно, откуда песня. Написана только деревня, а какой район и область не понятно. В фольклорном «Союзе» также покупаю записи, но их качество оставляет желать лучшего. Слов иногда вообще не разобрать. Приходится вслушиваться, копаться в каких-то старых, древних текстах. И далеко не всегда и не все удается найти и понять. Есть пара вещей, которые я хотела бы сделать, но к которым до сих пор не могу найти правильный текст.
В случае народного материала я всего лишь исполнитель. Например, я слушаю какую-то бабушку, думаю: «Вот эта песня мне нравится». Очень много раз затем ее прокручиваю, для того чтобы запомнить. Потом когда вещь укладывается в голове, начинаю ее напевать, и через это к песне приходит какое-то чувство. Спустя некоторое время, я начинаю ее петь уже по-своему. Песня как бы заново оживает, обретая новое качество.
Но даже, несмотря на то, что я иной раз сильно варьирую эти песни, я ни в коем случае не могу их назвать своими, они остаются народными. Я к первоначальному исходному материалу лишь добавляю свой почерк. Например, Анжела Манукян из группы ВОЛГА тоже всегда перепевает народный материал на свой лад. Старостин, наверняка, тоже так делает. Хотя у него есть песни, которые один-в-один поются – и это тоже хорошо. Старостина вообще можно считать ярчайшим носителем русской народной культуры.
Но лично я не всегда себя чувствую свободно в подобных случаях. Потому что в песне может быть какой-то «кривой» размер на 11/16, к примеру, который просто неудобно будет вложить в фактуру наших аранжировок. Или бабушка поет какой-то витиеватый ход, а я не умею так петь, потому что, допустим, у меня не хватает техники. И приходится что-то подчищать и перепевать в другой манере. Манера ведь у каждого своя, равно как и ощущение этих песен. И в догматичном, мертвом копировании исходного материала для меня нет смысла. Песни должны жить. А живут они через исполнителей.
Об участниках новой группы
С.К.: На мой взгляд, в новом коллективе на тот момент собрались просто монстры. Настоящие мастера своего дела. Никому не надо было ничего говорить. Нам стоило только начать играть и все склеивалось само собой. И для меня это было большой приятной неожиданностью. Потому что мне обычно тяжело дается играть с новыми людьми. Я не сразу могу раскрыться. Для меня должен пройти какой-то адаптационный период.
По этой причине я не люблю джэмы. – Мне делается неуютно, вокруг неизвестные музыканты, я стесняюсь сыграть не ту ноту, не попасть. Как не люблю я собственно и вообще знакомиться с новыми людьми. У меня такая черта характера, которая на самом деле очень сильно мешает.
Но вот с Андреем Романикой я могу джэмовать круглосуточно, его я чувствую на 100%! У нас с ним идеальное музыкальное взаимопонимание. Мы вообще даже не сыгрывались. Все стало происходить как бы само собой. Андрею совсем не надо говорить, что играть. Все что он предлагает – это именно то, что нужно! Мало того, что он просто очень сильный барабанщик, он нестандартный в игре, у него свой драйв и подход к барабанам. Короче, Андрей Романика – вообще мой любимый барабанщик. Не побоюсь этого слова – лучший!
И.Ж.: Андрей Романика – фантастически талантливый музыкант. Которому не хватает только одного – просто в это поверить. В его игре на барабанах в равной степени уживается какой-то безмерный совершенно кураж, граничащий с хулиганством. И вместе с тем очень плотная опора. Он может рассыпаться по всем барабанам, но при этом его не сдвинешь с доли, и он не потеряется никогда. У него очень четкие острые удары и видно, что игра ему дается легко. Он не прикладывает каких-то усилий и стараний. У него все получается как бы само собой. Очень хороший музыкант.
С.К.: Аркадий Марто – супер музыкант! Не просто клавишник, а настоящий изобретатель звука. Он может сидеть и в реальном времени накручивать какие-то невероятные вещи. При этом он не наворачивает много, а скорее минималистический музыкант. Выдает самые пенки. Он очень сильно чувствует, когда и какой нужен звук.
И.Ж.: Аркадий невероятно талантливый и одаренный человек. В его игре есть то, что я вообще люблю в музыке. Ведь одни говорят, энергетика в музыке для них это главное. Другие утверждают, что главное – драйв. Третьи делают упор на тексты и т.д. Так вот для меня в музыке главное – интеллектуальность. Если в музыке нет интеллекта, то для меня ее не спасут ни драйв, ни энергетика. Такая музыка для меня просто-напросто не будет существовать. И Аркадий, если можно так сказать – апофеоз интеллектуальности в музыке. Один большой мозг (смеется). При этом необходимо разделять ум и образование. Знание можно получить, а ум, если его нет, получить невозможно. Так вот каждая нота Марто, каждый его звук – это УМ. Все что он делает очень умно. Продуманно и хладнокровно. Его игра, минуя обычные человеческие чувства, затрагивает слушателя на совсем ином, более глубинном уровне.
С.К.: Скрипач Артем Якушенко очень сильный музыкант. Веселый, позитивный. Буквально пышущий энергией человек. Уж насколько я мрачный, но когда я играл с Артемом на одной сцене, стоило только на него посмотреть и сразу же хотелось улыбаться. Он экспрессивный шоумен. И все эти качества, конечно же, и в музыке проявляются. Звук у него невероятный. Он использует различные электронные вещи. У него был процессор Роланд V88. Помимо скрипки у нас в составе он применял также и электро-мандолину.
И.Ж.: Артем это просто человек счастья! У него никогда не бывает плохого настроения и проблем. И даже когда у него угоняют машину, он приходит на репетицию, и говорит: «Представляете, машину украли, а в ней процессор. Как играть сейчас буду – не знаю» (смеется). Была такая история…
Становление
И.Ж.: К целенаправленной работе новым составом мы приступили где-то с конца октября – начала ноября 2006 года, когда уже определились, кто у нас играет. Стали репетировать. Причем все достаточно быстро развивалось. Гребстель принес какие-то свои басовые фактуры. На них тут же навешивались русские народные песни…
С.К.: В новых песнях мы стали использовать строй на тон ниже. Инициатором этого был я. Мне казалось, да и до сих пор кажется, что когда струны менее натянуты, они становятся более отзывчивыми. Очень здорово реагируют, например, на вибрато. Это было еще с тех времен, когда я экспериментировал со строями. – Струны опускаешь, и сразу такой кайф появляется. И вот я решил, раз мы все с нуля делаем, то надо пока еще ничего не сделано, сразу оформить тональности.
Но в этом есть и недостаток. Потому что гриф живой и когда очень жарко, струны совсем ложатся на него и начинают дребезжать. А струны у меня и так очень низко стоят. Да и к тому же по моим ощущениям, самая нижняя басовая струна, опущенная в ля, звучит хорошо, только если брать к ней октаву вверх.
К тому же старые песни неудобно в опущенном строе играть. Поэтому для такой задумки со струнами – чтобы они были более мягкими, и при этом сохранялся бы стандартный строй – надо изначально делать инструмент с большей мензурой. Я уже говорил на эту тему с Валерой Гуляевым. Возможно, буду делать себе такой бас. Конечно, придется заново привыкать к аппликатурам на грифе…
И.Ж.: Затем Гребстель купил лупер RC-50. Принес его на репетицию, и мы все вместе с ним разбирались. У Володи Губатова даже есть фотография в ЖЖ, как Марто, Гребстель и Артем стоят на коленях, склонившись над лупстейшеном. Подпись под фотографией «Молятся электронному богу» (смеется).
С.К.: На тот момент мне захотелось посерьезней поработать с лупами. Раньше в этой сфере у меня были достаточно ограниченные возможности. Я использовал максимум пятисекундные дилэи, с помощью которых мне сначала необходимо было отмерить ритмическую пульсацию и только потом в нее я уже мог уложить какую-то партию. Меня это, разумеется, перестало устраивать. И я решил начать с компьютерных лупов. Специально для этого купил себе ноутбук, звуковую карту и в программе Ableton решил в реальном времени писать лупы через компьютер. Но пару раз на репетициях у меня ноутбук зависал, раздавался жуткий цифровой фон, который тут же накрывал все. Приходилось перезагружаться. Я понял, что такое может случиться и на концерте. И на счастье кто-то порекомендовал мне примочку Loop Station RC50. Ее я себе и приобрел. Стал активно использовать. С RC50 стало гораздо проще прописывать кольца, они стали длинней и интереснее. Лупстейшн очень серьезный помощник, надо сказать. Иногда на репетиции, когда многократно прогоняется один и тот же кусок, можно включить луп и не стирать пальцы зря (смеется).
И.Ж.: У меня тоже есть Loop Station RC20, в который я забиваю вторые и третьи голоса себе в подмогу. Поскольку в реальном времени на концерте в лупер вокал записать нельзя (потому что через микрофон в луп попадают все остальные инструменты и создают кашу) я все бэки прописываю дома или на репетиционной базе под луп Гребстеля. А на концерте пою основной голос и в нужном месте включаю бэки. Темп у нас один и это совпадает. Но, разумеется, это возможно только там, где есть четкая ритмическая разметка, т.е. когда мы играем под лупы Гребстеля.
С.К.: Потом у меня случилась беда. В моем любимом процессоре Digitech RP20 сгорела микросхема. Починить его было нельзя, потому что ремонт надо было заказывать в Америке. На это ушло бы четыре месяца, не меньше, а у нас уже была определена дата первого концерта. Я стал в спешном порядке думать о замене. Сначала хотел купить что-нибудь новое, но понял, что просто не успею новый прибор изучить и освоить. В итоге принял решение купить точно такой же процессор Digitech RP20. Это оказалось не так-то просто. Нашел в результате в городе Самара. Знакомый ее там выкупил и привез мне. Так что у меня теперь две одинаковые полусломанные примочки. Старый процессор мне починили, но не до конца. Некоторые клавиши так и не работают. В том числе и те, которые сохраняют звуки. У этих процессоров беда с кнопками, они очень быстро изнашиваются.
И.Ж.: Все это время вообще происходили какие-то непонятные, странные вещи. Постоянно что-то мешало. Какие-то препоны возникали и трудности. Апогеем стало то, что у Артема Якушенко 22 февраля – за два дня до презентации нашего нового проекта – угнали машину с процессором. Это было вообще запредельно! Артем, правда, быстро купил себе новый Roland, за эти два дня как-то худо-бедно нарулил в нем нужные звуки. И концерт 24 числа мы все-таки сыграли!
Первый концерт
И.Ж.: Первый концерт нового состава был в клубе «Апельсин». И ощущение от концерта было одно – слава богу, что он наконец-то закончился! (смеется). Потому что такая нервотрепка все эти четыре месяца… Сыграли мы тогда, прямо скажем, не перфектно. У меня лично было ощущение полного провала. Но! Этот концерт мы записывали и когда приехали на базу его слушать, то мои ощущения от самого концерта и от прослушивания концертной записи не совпали. То есть после концерта мне казалось, что было все гораздо хуже. А, послушав запись, поняли, что ничего криминального и страшного не было. Ну, да, вот тут надо подчистить, тут переделать, это убрать. Но в целом все вполне даже ничего. Мы воодушевились и стали работать дальше.
Гребстель и Пелагея
С.К.: В тот момент я работал также в составе у Пелагеи. Начал я с ней играть случайно. В их составе на тот момент не было постоянного басиста. С ней работал мой знакомый сессионный басист из студии Осинского Дмитрий Симонов (он играл также с БЛЕСТЯЩИЕ, А-МЕГА). А поскольку Дима работал еще в других коллективах, у него иногда случались накладки. И как-то он меня попросил на несколько концертов с Пелагеей его заменить, в том числе и на ее сольном концерте. Я согласился, по-быстрому разучил программу и первоначально думал, что заменю только на пять концертов. Но потом мне позвонила мама Пелагеи Светлана Ханова, которая выступает у Пелагеи и как директор, и как продюсер, и как аранжировщик и как костюмер, и предложила работать дальше. Я влился в основной состав Пелагеи, и в результате играл у нее почти два года 2006-2007.
Подготовка и запись концертного альбома «Зима»
С.К.: Никакой подготовки к записи альбома «Зима» на самом деле не было. Мы сделали полновесную программу. Инна решила организовать совместный с Пелагеей концерт во МХАТе. Предложила ей, та согласилась. Я играл, разумеется, в обоих составах. В первом отделении были мы, а во втором Пелагея.
И этот концерт 3 июня 2007 года мы решили записать многоканально. Плюс видео. Кстати, изначально мы не планировали «Зиму» выпускать на диске. Идеи такие были, но получится или не получится – этого никто не знал. Решили для начала просто все записать. И лишь когда мы послушали трэки, поняли, что из этого можно сделать хорошую пластинку.
Вообще в студии у нас работать не очень хорошо получается. У нас группа всегда была больше концертная, нежели студийная. И поэтому мы всегда старались «ловить» концерты и записывали их…
И.Ж.: Это опять же заслуга Володи Губатова. Он сказал: «Давай запишем и снимем концерт». Нам дали денег – хорошая фраза, люблю ее повторять (смеется). Причем, просто попросили: «А снимите и запишите концерт. Вот вам деньги». Мы заказали многоканальную запись и три камеры. Свет я сама расписывала. Со светорежиссером мы все забили в какой-то огромный световой пульт, и в необходимый момент нужный свет включался. После концерта я загнала все видео в компьютер, посмотрела. Там такая красота! И решение было однозначным – выпускать DVD!
Единственное, когда я занималась монтажом видео, пожалела, что мы не потратили еще чуть-чуть больше денег, не попросили, и не заказали пять камер. Потому что из трех камер монтировать было очень тяжело. Особенно когда две из них снимают общий план. Надо было три камеры поставить на крупный план, а две отдать на сцену. А еще лучше иметь столько камер, сколько музыкантов на сцене, на каждого свою, плюс одну на звукорежиссера и еще две на общие планы. Вот тогда это будет реально богатая картинка.
С.К.: Концерт получился грандиозный. Хороший зал. Хороший звук. Процентов на 80 альбом «Зима» – точная копия концерта. В студии подправлялись и переписывались лишь какие-то минимальные вещи. Сводил альбом и делал мастеринг я сам, в домашних условиях. Монтаж видео делала Инна. Мы все сделали фактически своими силами.
На альбом «Зима» вошло все наше выступление во МХАТе – новая на тот момент программа нового коллектива. В коробке альбома два диска – DVD-видео и аудио-CD. Мы решили выпустить «Зиму» своими силами. Чтобы иметь контроль за тиражом и финансовой отдачей. Поскольку у нас, честно говоря, был не очень хороший предыдущий опыт работы с лейблами.
И.Ж.: Нам опять же помогли финансово. Дали денег в долг на печать, на оформление и на все остальное. Глупо было отказываться.
Об альбоме «Зима»
И.Ж.: Альбом получился хорошенький (смеется). Замечательный альбом! Кроме того, что он первый, так сразу еще и концертный. Это просто прекрасно. Из композиций диска я могла бы выделить «Тошно», «Русалки», «Зима» и «Мысли».
С.К.: У меня все песни с «Зимы» любимые. Могу сказать только о тех, которые нравятся чуть меньше. Это почему-то «Аленушка» и первый трэк «Никто меня не любит…». Хотя первый трэк мы специально именно такой сделали. Потому что он хорош, в качестве интро на сольном концерте. Чтобы не сразу жахнуть, а постепенно вводить слушателя в наше настроение.
На видео «Зимы» это очень интересно смотреть. Концерт начинается с того, что выходит Андрей Романика с лирой, колоритный, два с лишним метра ростом, весь в белом. Садится в позу лотоса и начинает на ней играть. Свет на сцене отменный. И это задает определенное настроение, которое затем по ходу концерта развивается и варьируется.
И.Ж.: Третий трек на альбоме «Зима» («Пшеница») многие называют чуть ли не поп-хитом. На что я отвечаю: «Вы что, слышали, как наш хит звучит со всех радиостанций?!» (смеется). Вообще невероятный факт. За 20 лет творческой деятельности у меня вообще не было ротаций на радио!
Трансформация музыкальной концепции.
От фолк-рока к тяжелой электронике
И.Ж.: С тех пор как я поработала на телевидении и выяснила, что люблю «тяжелую» музыку, а также, после того как мой сын с помощью Ильи Хмыза подсадил меня на NINE INCH NAILS и на прочую жестяную электронщину. – После этого к фолк-року возвращаться мне как-то не захотелось. Безусловно, мои новые музыкальные пристрастия сказались. И соответственно налет такого жанра появился у нас тоже.
С.К.: Да, от фолк-рока, практически не осталось ничего (смеется). На самом деле не могу объяснить, в результате чего так получилось. Возможно потому, что не осталось фольклорного инструмента. Многое, конечно, в этом смысле шло от Аркадия Марто. Да и я стал играть более жестко и тяжело – это однозначно.
Greatest Hits собственных альбомов
И.Ж.: Если говорить про самые любимые мною работы, то есть пять альбомов, каждый из которых находится для меня на первом месте:
Это «Водоросль», потому что он мой самый первый альбом в жизни. Не могу сказать, что мне что-то сильно в нем нравится. Но вот какое-то теплое отношение, как к первому ребенку, к нему присутствует.
«Moments» – потому что концертный и очень хорошо получившийся альбом, записанный – фантастика – на обычный мини-диск!
«Танцы теней» – самая честная моя работа.
Альбом «77 RUS» с MALERИЯ – просто самый любимый, потому что не такой, как все, выдающийся из общего контекста.
Концертный альбом «Зима» – потому что новый. Новый во всех отношениях!
С.К.: Я могу выделить три альбома:
«Зима» – потому что это свежая работа. И опять же мне очень нравится состав и сам материал.
«Moments» – поскольку это наш самый удачный концертный альбом.
«Танцы теней» – несмотря на качество записи в этой нашей работе есть какой-то особый дух. Какой? – Я вряд ли сумею объяснить (смеется).
Кадровые проблемы
С.К.: После концерта с Пелагеей и записи «Зимы» из нашего состава по каким-то своим причинам ушел Аркадий Марто…
И.Ж.: Причины некоторых поступков Марто вообще сложно понять. Равно как и причины его ухода из коллектива. Музыкант такого уровня! Мне кажется, у него есть какая-то внутренняя нестыковка. С одной стороны он прекрасно понимает свой уровень музыканта, а с другой, мне кажется, он наиболее ярко проявляется в проектах, нежели в собственном сольном творчестве. Но он почему-то бросает коллективы. Правда Аркадий нас заранее предупредил о том, что уходит. И после этого доиграл с нами еще несколько концертов.
С.К.: Тогда стал вопрос о том, как играть без клавишника? В результате некоторые клавишные лупы Аркадия Марто мы записали ко мне в лупстейшн. Я включал примочку и потом туда уже поверх клавишных партий забивал свои басовые линии. Два лупа Аркадия мы, таким образом, используем – «Тошно» и «Русалки».
И.Ж.: Потом разошлись наши дальнейшие пути с Владимиром Губатовым. Мы в определенный период просто перестали друг друга понимать и решили расстаться. Одно время мы очень сильно сдружились, и видимо это было как-то слишком быстро.
С.К.: В начале 2008 года к нам вновь присоединился талантливейший звукорежиссер Илья Хмыз. Он дома сделал какие-то сэмпловые заготовки, различные «кислотные» подклады, которые мы, послушав, сразу же одобрили. Я их тоже забил к себе в лупстейшн. И когда надо, прописываю сверху свои басы, а иногда просто под них играю.
И.Ж.: К нынешним клавишным лупам сейчас, по-моему, только ленивый руку не приложил (смеется). И Аркашины лупы используем, и Илья Хмыз некоторые делал, и Гребстель (например, «Пшеницу»).
С.К.: Опять же с помощью Хмыза, мы сейчас сделали очень хитрую коммутацию для того, чтобы было комфортно играть под лупы. Барабанщик и я работаем в наушниках. Мы купили два маленьких пульта. Из лупстейшна у меня четыре выхода. Два из которых я отдаю на луп и два на бас. – Чтобы можно было делать нормальный баланс между ними.
Через ди-боксы стерео-луп идет ко мне в пульт, в пульт к барабанщику и на пульт к Илье Хмызу. И точно такая же история с басом – басовый стерео-сигнал ко мне в пульт, к барабанщику и на FOH-пульт. И у барабанщика, и у меня, соответственно, есть возможность регулировать индивидуальный баланс. На саунд-чеке мы сначала у себя выстраиваем нужный баланс луп/бас, а затем уже отстраиваем по балансу всех остальных музыкантов, которые к нам из FOH-пульта идут.
Все луповые подклады включаю я. Илья Хмыз работает как звукорежиссер. Но иногда у него есть прибор Kaos Pad, в котором можно делать различные «кислотные» штучки. Илья его, бывает, на концертах использует. Например, возьмет голос Инны туда загонит и колдует над ним. Получается очень круто!
Но, к сожалению, сейчас с Ильей мы редко работаем. На «Сотворении мира», например, он и с нами, и с АКВАРИУМОМ работал. Поэтому сейчас у нас Дмитрий Сухин (он преподает звукорежиссуру в Гнесинке), которого нам порекомендовал Володя Губатов. Дима тоже очень хороший звукорежиссер!
И.Ж.: Спустя некоторое время после ухода Марто и Губатова, Артем Якушенко тоже покинул наш коллектив. На самом деле мысль о том, что Артем уйдет, витала в воздухе постоянно. Потому что он всегда был сам по себе. И к этому мы оказались готовы.
Когда я познакомилась с группой SAFETY MAGIC, меня сразу поразил их саксофонист Олег Маряхин. Притом, что саксофон я активно не люблю. И вдруг, в SAFETY MAGIC я слышу саксофониста, который не раздражает и даже нравится! Для меня это было подобно культурному шоку. Я поняла, что до этого не слышала хороших саксофонистов вообще (смеется). И когда Артем ушел, Олег в феврале 2008 года совершенно естественным путем влился в наш коллектив. Мы даже в каком-то смысле выиграли от такой перестановки. Ведь в группе все было намешано, кроме джаза, а сейчас еще и джаз примешался. Джаз громкий и агрессивный, можно сказать.
С.К.: Олег к тому моменту купил себе баритон-саксофон. Как музыкант он тоже очень необычный, у него свое особое видение инструмента. Хотя, скажу честно, мое отношение к саксофону всегда было сомнительным. Так же, как и к скрипке. Я не могу сказать, что мне нравятся эти инструменты. Но Олег – совсем другое дело. Он также использует разнообразные звучания и обработки звука (дилэи, квакеры), работает с процессором.
До того, как Олег стал постоянным участником нашего коллектива, у нас была пара пробных концертов, когда мы в качестве приглашенных гостей звали его и саксофониста Руслана Колина (работает с Владимиром Пресняковым).
И.Ж.: Руслан с нами, кстати, до сих пор периодически выступает. Например, на концерте в клубе «Mezzo Forte» в мае 2008 Олег не смог выступить, и Руслан выручил, сыграл на замене. Да и вообще он иногда просто приходит к нам на концерт, сыграть несколько вещей. Нам очень приятно с ним выступать.
После записи «Зимы» в нашем составе случилось еще одно происшествие. Летом 2007 года перед первой поездкой в Одессу у нас возникла проблема с барабанщиком. Накануне поездки в десять вечера Романика просто исчез. На репетицию не пришел, трубу не брал. А рано утром у нас поезд!
С.К.: Это невероятная история. Когда мы поняли, что Андрей не поедет, мы судорожно кинулись искать барабанщика. Позвонили нашему бывшему барабанщику FARLANDERS Володе Жарко. Тот оказался свободен и согласился поехать. Дали ему материал, он закинул его себе в телефон. И за сутки, пока мы ехали в поезде в Одессу, выучил все вещи – всю нашу новую программу. Сыграл на концерте практически идеально. И концерт получился великолепный!
И.Ж.: Всю дорогу в поезде Жарко слушал запись нашего концерта из клуба «Икра» (кстати, хорошая была практика раньше, мы писали все концерты подряд, и это было очень полезно). Потом они с Гребстелем договаривались где, сколько квадратов перед кодой, когда, какие паузы и т.д. В результате все получилось очень хорошо! Вообще в Жарко мы были изначально уверены, мы с ним столько работали уже и полностью ему доверяем. К тому же в Одессе у нас появилась возможность сыграть несколько старых вещей FARLANDERS – «Марьюшку» и «Рано-рано» (но опять же в немного иной обработке).
С.К.: Вернулись мы в Москву. Романика не объявляется. Сделали Жарко предложение играть с нами дальше, но он отказался. Поскольку сейчас работает у Трофима и безвылазно на гастролях. Стали искать постоянного барабанщика. Было несколько кандидатур. Попадались хорошие музыканты, но, не было того романикинского колорита и понимания. Приходилось говорить людям и просить их, чтобы они сыграли так, как Андрей. А это практически невозможно. У него настолько свой неповторимый штрих. Мы немного обламывались в результате, потому что уже настолько сильно привыкли к Романике. Больше всего концертов мы сыграли с Александром Худяковым – три или четыре. Очень хороший барабанщик.
И.Ж.: Саша Худяков был заявлен как новый основной барабанщик группы. Но после того, как мы сыграли пару концертов, мы все-таки поняли, что это не совсем то, что нам нужно. Притом что он замечательный барабанщик, но опять же, не наш.
С.К.: Романика всегда был желаемым в нашем коллективе и мы четко понимали, что для данной группы это незаменимый человек. Однажды мы узнали, что Романика объявился в Москве. Выяснилось, что он ездил на несколько месяцев к себе на родину в Казахстан, решать какие-то свои проблемы. Мы с Инной подумали, посовещались и позвали Романику обратно к нам. Даже не то, что позвали, его на самом деле никто не выгонял. Мы ему просто позвонили: «Андрюха, ну что, будешь играть?». – «Да, конечно!». И стали продолжать с ним.
И.Ж.: В общем, вернули Романику под строжайший контроль (смеется). После этого мы еще раз съездили в Одессу, уже с Романикой. И это также был великолепный концерт!
На этом перестановки в группе закончились. Хотя честно скажу, уверенности в стабильности состава у меня до сих пор нет.
Судьба старого материала FARLANDERS
И.Ж.: Какого-то принципа не играть старые вещи FARLANDERS у нас нет. Просто мне кажется, что за столько лет эти вещи уже просто навязли у всех в ушах. Новым составом мы иногда играем на бис «тяжелую» «Марьюшку». Изредко «Блюз до-минор». Вот, в общем-то, и все.
Разумеется, есть много людей, которые вообще не знают наших старых песен. Но сейчас мы ездим по регионам не так много, а в Москве и Питере эти вещи играть как-то уже неудобно перед публикой. Хотя, может быть и есть смысл. Надо подумать. К тому же у нас есть и совместный с Гребстелем концертный проект «Танцы теней», основанный как раз-таки на старом материале.
Проект «Танцы теней. 19 медленных песен», заявленный в афишах как «воссоединение лучшего авторского союза»
И.Ж.: Это был наш совместный с Гребстелем одноименный альбом «Танцы теней. 9 медленных песен». Потом мы сыграли несколько концертов. По тому же принципу, как у нас когда-то был проект «Для баса и вокала».
С.К.: Мы решили сделать вдвоем акустическую программу. Потому что поступали предложения о выступлениях, но всю группу организатором тяжело было пригласить. И они предлагали нам приехать каким-то укороченным составом. Мы подумали и решили, что таким образом можем исполнить песни из «Танцев теней». Мы ведь аналогично уже делали раньше.
На этих концертах я работаю с лупами. Исполняем все песни с «Танцев теней». Плюс, играли «7/8», «Зеркало» и другие. Некоторые песни я также играю на акустической гитаре. На нескольких концертах даже попытался спеть в паре вещей. Но решил потом, что лучше этого не делать (смеется).
В «Танцах теней» мы используем стандартный строй. На одном из концертов в Москве с нами играл также и гитарист Игорь Хомич. Сначала мы думали, что без сольного инструмента будет скучновато. Но в итоге решили работать все-таки вдвоем.
И.Ж.: Мы сыграли несколько таких концертов в Москве. Пару на выезде – в Питере и Челябинске. Но, скажу честно, никакого творческого авторского союза сейчас нет. Мы не пишем вместе песни. Играем только старый материал. С «Танцев теней» песни. Некоторые вещи просто под бас («Иван», «Под Киевом»). Мои авторские, типа «Сестра»… Гребстель работает с процессором и лупстейшн, а я пою.
Инструменты и технические подробности
С.К.: Вообще у меня давно уже назрела необходимость менять процессор. Из Digitech RP20 я выжал все, что можно было. Но вот пока не решил, на что именно перейти. Была идея попробовать Guitar Rig 3. Это программа в компьютере, к которой прилагается фут-контроллер, являющийся также звуковой картой. Там очень большие возможности, эффектов масса и есть очень крутые вещи. Но пока не знаю. Потому что придется опять с ноутбуком дело иметь.
Еще хотелось бы миди освоить. Но для этого нужен новый инструмент с миди-датчиком. Если Валера Гуляев все-таки доделает мне девятиструнный бас, я на него как раз поставлю миди-датчик. Правда, это долгая история (смеется). Задумки по девятиструнному басу были давно, но вот реально к работе Валера приступил года три назад. На данный момент сделал уже сквозной гриф. Нарисовал форму корпуса, я внес свои коррективы, и мы утвердили все это. Купили даже какие-то деревяхи для корпуса (не помню точно, что это за дерево, но у него волокна нереально красивые). И все. На этом дело встало. Валера сейчас весь в делах и у него совсем нет времени. Но говорит, что сделает…
И.Ж.: Ой! В этом году исполнилось 10 лет, как Валера делает мне гитару. И не передать словами тот напряг, который я испытываю. Я категорически протестую. Так работать нельзя. Это полная безответственность перед людьми. Других слов по этому поводу у меня нет.
А вообще гитара планировалась девятиструнная, – верхние струны сдвоенные, как на двенадцатиструнной гитаре, – чтобы ярче звучало.
С.К.: Для того чтобы было продвижение в этой сфере, с Валерой нужно постоянно общаться. Постоянно звонить, приезжать в гости. Поддерживать отношения, короче. Потому что он говорит, что таким образом получает от человека импульс. Он мне часто говорил: «Ты ко мне приезжаешь. И можешь даже просто сидеть рядом. Я от тебя подпитываюсь. Мне мысли приходят. И я делаю». А когда я не звоню и не появляюсь, он не чувствует в этом надобности, у него пропадает стимул и он все откладывает.
А у меня просто-напросто нет времени на то, чтобы к нему постоянно ездить. И каждый раз ему звонить и напоминать – для меня это тоже неприемлемо. Хотя, наверное, надо уже начинать звонить! Очень уж сильно хочется новый инструмент (смеется).
Кстати, перед тем как обратиться к Валере, я думал о том, кто бы еще мог сделать такой бас? И на ум мне приходила только заграница. А там это сложно и будет стоить нереальных денег. Вообще на самом деле Валера – уникальнейший мастер и за это ему, наверное, можно простить все!
Какой строй будет на новом инструменте, я пока еще не знаю. Но абсолютно точно к шести басовым будут добавлено три верхних струны.
Сейчас у меня новый шестиструнный безладовый бас «Акула», который тоже делал Валера Гуляев. Достался этот инструмент мне совершенно случайно. Валера его уже достаточно давно сделал. – Не для меня, но об этой гитаре я знал. Я по просьбе Валеры брал этот бас с собой в Англию, например. Я в то время достаточно часто ездил за рубеж с концертами, и Валера думал, что может быть кто-то там захочет его купить.
В результате Валера этот инструмент сам кому-то отдал, и ко мне он пришел, чуть ли не через третьи руки. Мне позвонили и предложили этот бас за очень небольшие для такого инструмента деньги. Я посчитал неправильным упускать такую возможность и купил его.
Свой старый инструмент (который мне также делал Валера Гуляев) я планировал сначала продать. Думал, возьму себе этот новый Валерин бас, и все будет еще круче. Но потом понял, насколько тот инструмент уникален! Причем, это совершенно необъяснимо. Та же венга, тот же орех…
«Акулу» я купил с датчиками Bartolini. Казалось бы, они дороже и лучше чем EMG, которые стояли на старом басе. Но для моего стиля игры они, как выяснилось, хуже, и я поменял датчики. Купил точно такие же EMG, как стояли на старом инструменте. Звук приблизился к нему, но не до конца. Чего-то все равно не хватает. Честно говоря, я даже и не думал, что такое может быть. Тот, старый инструмент для меня просто уникален. Но… его украли.
Получилось по-глупости. Я переезжал с одной квартиры на другую. И переносил вещи из машины в лифт. Гитара лежала сверху. Я ее вытащил, облокотил о машину и решил перенести ее позже. Стал другими вещами заниматься. Все выгрузил, отнес к лифту, а про гитару забыл. Она так и осталась у машины. Поднялся на лифте на седьмой этаж и вспомнил про бас!!! Прошло, наверное, минут пять-семь. Выбегаю из подъезда, гитары нет!
Я побежал в милицию, оставил заявление. Приходили люди с собаками, весь дом обошли. Но все тщетно. Потом даже по Интернету Инна писала объявления с просьбой вернуть за вознаграждение или сообщить информацию об инструменте. Результат нулевой. Уже больше года прошло. Жалко невероятно…
А так, по звуку на инструментах у меня все классично. Несмотря на то, что на новом басе четыре ручки, действующих из них три. – Отдельно громкости двух датчиков и тембр. Я всегда пользуюсь сочетанием бриджевый датчик на всю, нековый чуть меньше. Ну и на каких-то сольных темах я выключаю нековый датчик совсем. Два положения только. Ручка тембра у меня всегда выставлена номинально.
Что касается записи, то когда меня приглашают записывать бас в студии, я играю через преампы, которые есть на студиях. Вообще мне нравится чистый линейный сигнал. Но некоторые звукорежиссеры еще дублируют его через комбик – снимают микрофоном.
Дома же для себя я бас вообще записываю просто в линию с помощью программы Nuendo. У меня карта Digidesign Digi 001. Собираюсь, правда, себе купить какой-нибудь предусилитель.
Хотя вообще в последнее время дома инструмент я беру в руки очень редко. Чем не очень-то доволен (смеется). Хотелось бы больше уделять этому внимания.
Впрочем, я не могу сказать, что на басе занимаюсь. Я просто играю на нем и все. А откуда все эти партии берутся – я не знаю. У меня не так, что я внутри что-то услышал, а потом сыграл на инструменте. Наоборот. Мне главное – взять инструмент, уединиться и просто играть на нем. Все само собой находится.
И.Ж.: В сентябре 2007 года я получила давнюю свою мечту – Chapmen Stick. Долго собиралась и, наконец, созрела. Написала Трэю Ганну. Он сказал: «Напиши лучше Тони Левину». Я написала Левину, а Левин говорит: «Что мы будем в испорченный телефон играть? Пиши-ка ты сразу Чепмену. У него сейчас есть Стик 1982 года, он тебе его полностью отреставрирует». В результате потом мы с Чепменом долго переписывались. И через 2-2,5 месяца инструмент был готов.
Все сложилось удачно, мой приятель американец Чарльз, живущий в Москве, поехал домой на каникулы, я попросила Чепмена сделать доставку на адрес Чарльза, и тот привез мне Стик. Только, ой-ей-ой… мне на нем еще заниматься и заниматься. Он меня пока еще не слушается (смеется). Все время задеваю две струны. Купила к Стику процессор Roland VG-88. И долго во всем этом разбиралась.
Вообще, чем крут Стик? Кроме того, что можно просто самыми разнообразными звуками играть, он разделен на две части, два регистра: на басовый, и на гитарный. Выход у них раздельный, и теоретически я могу басовые струны запускать, например, в лупер. А гитарные, допустим, в Роланд. Соответственно, я могу быть себе и басистом, и гитаристом одновременно. Кроме того, у меня есть миди-выход, и тогда я могу на каждую струну вообще отдельные звуки назначать. Например, на одну бочку, на другую – хай-хэт. И тогда я становлюсь еще и барабанщиком (смеется). Безумно интересно!
Сейчас я активно занялась изучением компьютерных программ. Хотя, в принципе, я их давно уже освоила, просто у меня не на чем было работать. А сейчас я напихала плагинов в компьютер и просто ушла в них с головой. Илья Хмыз слил мне гГб 12, наверное. Сижу я на PC. Работаю в программе Nuendo.
Музыкальные пристрастия
И.Ж.: Вообще у меня сейчас достаточно широкий музыкальный спектр. И если раньше был период, когда я слушала одну только этнику, то сейчас я слушаю и рок-музыку, и джаз, и тяжеляк, и электронщину, и гоатранс.
Если брать родственные нам направления, то в этой сфере в нашей стране все очень даже не плохо. Многие коллективы представляют большой интерес. Есть прекрасная московская группа ВОЛГА, группа ВА-ТА-ГА из Петрозаводска, украинский коллектив ДАХА-БРАХА, Сергей Старостин со своим проектом ЖИЛИ-БЫЛИ.
Из рокового направления могу выделить TEQUILAJAZZZ, AMATORY, ПСИХЕЯ. ПСИХЕЯ – вообще очень интеллектуально нагруженная группа. Также очень много молодых альтернативных команд, названий которых я просто сейчас не припомню.
Коллектив МАША И МЕДВЕДИ, безусловно! Маша Макарова, я считаю, настоящая рок-певица, в нашей стране может быть, единственная в своем роде. – С настоящим нервом, надрывом. Многие воспринимают ее как не от мира сего, но на самом деле Маша – весьма разумная девушка, и в голове у нее все очень правильно. А из-за того, что она смотрит на мир не так как все, она подмечает какие-то удивительные скрытые вещи.
Например, как-то раз сидели Миша Авшаров (басист SAFETY MAGIC) с Романикой и спорили по какому-то вопросу, – каждый отстаивал свою точку зрения. Маша смотрела-смотрела на них, а потом вдруг говорит: «Вот сидят Дух и Душа». Мы просто опешили – настолько верно! Ведь Романика – это дух, у него стремления к одухотворенности, и он все вот под этим углом рассматривает. А Миша – простой, рубаха-парень, душа на распашку, все для людей. И для нас это было удивительно, а для Маши Макаровой увидеть такие вещи и запросто так ярко и емко их сформулировать – совершенно естественно.
С.К.: Сказать по правде, я музыку вообще не слушаю. Поэтому мне немного сложно на эту тему разговаривать. То, что я вижу по телевизору – мне, конечно, совсем не близко (смеется). Если говорить о тех, с кем мы ездим и пересекаемся на выступлениях, то это в основном этническая музыкальная тема. Так недавно на фестивале в Шушенском мы познакомились с украинской группой ДАХА-БРАХА. И были очень приятно удивлены. У них музыка на стыке народных украинских песен и авангарда. Четыре девчонки и парень играют на барабанах и при этом поют украинские песни. Одна из девчонок еще иногда извлекает из виолончели какие-то совершенно остервенелые безумные звуки. Одеваются они в совершенно нереальные украинские костюмы. В целом невероятно экспрессивно, энергично и эпатажно.
Административные вопросы
С.К.: Сейчас всеми административными делами группы Инна заведует сама. Мы одно время даже на сайте объявление писали о поиске концертного администратора. Но что-то никто не отзывается. Так что все опять же делаем своими силами. Хотя в такой независимости есть и свои безусловные плюсы.
И.Ж.: Да. Вся административная работа по группе сейчас висит на мне. Но ничем особенным я не занимаюсь. Я просто звоню в клубы, забиваю концерты. Мне на почту приходят какие-то приглашения, предложения и т.д. Хотя я все равно хотела бы освободиться от административной деятельности и заниматься только творчеством.
Наиболее приятные и значимые выступления
И.Ж.: Прежде всего, это фестиваль в Шушенском «Саянское кольцо». На мой взгляд, сейчас в России это вообще единственный этно-фестиваль, который сделан идеально! Придраться просто не к чему, даже если бы и было желание. Встречают, селят, аппарат стоит, всех привезли, саундчеки вовремя, вышли – отыграли, всех отвезли, культурная программа. И я не понимаю, почему так нельзя делать везде?!
С.К.: На фестивале в Шушенском «Саянское кольцо» мы уже второй год подряд выступаем. Арт-директор этого фестиваля Александр Чепарухин. Он собирает и приглашает всех артистов. Это просто сказка. Попадаешь в удивительную приятную атмосферу. В этом году особенно. Фестиваль проходит на стадионе в лесу. Огромная сцена, отличный аппарат, великолепная публика. Набирается полный стадион. Что-то невероятное! Тем более, если представить, где это все находится. На краю земли буквально. Радость, веселье! Если будет возможность посетить, очень советую.
И.Ж.: Там надо делать Мировой Фестиваль! Ведь, например, в Германии, мы в каких только «жмеринках» не выступали. Тысячи народу! Сотни тысяч народу было на этих фестивалях! Люди специально на них приезжают. В этом году (10-14 июля 2008 года) на «Саянском кольце» было человек тысяч двадцать, наверное. А может и больше. Интерес у людей определенно есть. Приезжают сами. Забивают все трибуны, все поле. Когда мы пошли купаться на Енисей, увидели, что стоят огромные палаточные города. Взглядом не обозреть! Специальные парковочные места для машин. Приехал, припарковался, поставил палатку. Есть туристические домики в турбазе. Вся турбаза заполнена. Люди едут туда, несмотря на то, что это Абакан и от него еще полтора часа дороги. Что-то фантастическое!
С.К.: В этом году мы туда ездили еще и с АЛЬЯНСОМ, кстати! Да-да, мы несколько месяцев назад возродили группу АЛЬЯНС периода песен «На заре» и «Дайте огня». Игорь Журавлев предложил. Подумали, а почему бы и нет? Собрали состав: Игорь Журавлев – гитара, вокал, я на басе, позвали Юру «Хэна» Кистинева на барабаны, и клавишника взяли Славу Зиновскова. Сделали программу. Сыграли сольный концерт в клубе «Икра». Съездили в Белоруссию пару раз. Для Шушенского специально подняли песни из альбома «Сделано в белом», поскольку фестиваль больше этнического направления. Играли «Встаньте, братья», «Возле твоей любви», «На восток», «Дева», «Ночь сомнения», еще какие-то песни. Правда, в Шушенское АЛЬЯНС ездил уже с другим барабанщиком, – Юру «Хэна» опять позвали в МОРАЛЬНЫЙ КОДЕКС. А сейчас мы ищем нового постоянного участника.
И.Ж.: В Перми 2-3 августа 2008 года также был шикарный фестиваль «KAMWA». Вообще Саяны и Пермь отличались у нас душевными послеконцертными джем-сейшенами. Это было по-настоящему волшебно, просто фантастически. Мы до утра общались и не могли разойтись (смеется).
В Перми, например, после вечернего прощального банкета музыканты из разных групп, знакомые и незнакомые друг с другом, потянулись в небольшой клубный концертный зал, где до этого тоже выступали фестивальные группы. Все уселись там на сцене с инструментами, кто с чем – у кого что нашлось – и начали потихоньку наигрывать. Откуда ни возьмись подключились звукооператоры, пошел звук. Стал подтягиваться народ, заполнился зал. И что меня особенно впечатлило – пришли световики! Включили концертный свет, видеоинсталляцию какую-то, и на сцене просто наступила фантастическая красота, медитативно-мистическая, сине-фиолетовая, и начался еще один совершенно феерический джем-концерт! И каждого было слышно, и народ в зале танцевал, хлопал, подпевал. Ну вы где-нибудь такое видели, чтобы в джеме участвовали звукотехники и главное – световики! Это словами трудно передать. Было счастье.
С.К.: Два раза мы были в Одессе. Тоже очень приятные ощущения. Удивительные поездки. Публика принимает очень хорошо. Организаторы отличные ребята!
И.Ж.: Уникальный для нашей страны фестиваль «Сотворение мира» в Казани, на котором было, наверное, в общей сложности тысяч триста человек. Огромное количество всемирно известных коллективов и исполнителей. ADRIAN BELEW POWER TRIO, KTU, KING CRIMSON PROJECT… Было приглашено очень много гостей.
Правда, меня расстроило то, что фестиваль, изначально планировавшийся как двухдневный, сжался в один день. В итоге выступление каждого участника сократилось до 15 минут. И публика, как я считаю, просто не успевала понять, кто выступает, – прочувствовать и войти в состояние. Две-три песни и все, уже другой исполнитель. Мы вышли три песни сыграли, смотрю, Сева Гаккель мне уже руками машет: «Хорош. Время!». В результате с ДАХА-БРАХА не спели совместную песню. А мы такой номер сделали! Жалко…
А если бы каждый выступил хотя бы по часу, фестиваль оправдал себя стопроцентно! Но в целом идея «Сотворения мира» очень хорошая. Техническая организация безупречная. Достаточно широкий спектр музыкальных направлений. Это здорово!
В Норвегию у нас запланированы три поездки в рамках Международного Музыкального проекта под названием «The Bridge». Мне на MySpace пришло письмо с предложением об участии в совместном русско-норвежском музыкальном проекте. У нас уже была первая, пробная поездка (12-17 августа) с Олегом Маряхиным. Осенью будет вторая. А в январе 2009 года мы едем туда всем составом. Только вот все эти плавания бесконечные с острова на остров… Меня, когда я вернулась в Москву, еще неделю качало, штормило (смеется).
Дальнейшие творческие планы
И.Ж.: Сейчас хочется найти время и обновить программу группы. Хочется записать новый альбом, может быть опять концертный. Потому что с новыми музыкантами старые песни стали звучать по-другому. Либо сделать совершенно новую программу и тогда ее записать с новым составом. Мы уже собираемся и делаем новый материал. Сделали «Сокол», «Иван-Марья», в рэгги одну песенку. Старую песню «Масленица» надо обязательно тоже записать. Новый альбом с группой выйдет, скорее всего, в 2009 году.
Вообще есть некоторые сложности. Я стремлюсь к простоте и искренности даже в рамках нашего жанра. Мне хотелось бы минимализма, – меньше игры и больше «воздуха». Но, с Гребстелем, я боюсь, это невозможно (смеется). Ведь сейчас практически всю аранжировочную часть он забирает себе. А у меня есть опасения, что это прямой путь к результату 2004 года. Потому что получается перегружено по звуку. Сейчас же еще добавились и компьютерные лупы, поверх которых наворачивает Романика. И очень много всего, в итоге. А к этому привыкаешь, и когда хочется немного разгрузить, что-то одно убираешь, уже вроде как голо звучит…
Но я по-прежнему хочу минимализма. Поэтому начала записывать свой сольный альбом «Кокон». Вот там «все перченое, как вы любите» (смеется). Это будет очень личная моя работа. Всю музыкальную часть я сделаю сама. Сводить будет, вероятнее всего, Илья Хмыз (или, может, Володя Губатов). Это по-прежнему народный материал. Живых инструментов практически не будет. Будут плагины, которые сами играют (смеется). Но предварительно в моем сольном альбоме согласились проучавствовать в сольных партиях скрипач Геннадий Лаврентьев и Трэй Ганн. Трэй на этот раз действительно через Интернет (смеется). Да и Гена тоже, поскольку он в Индии до марта 2009 года.
Есть еще мой брат, с которым у меня также присутствуют идеи дальнейшего сотрудничества. Он басист, барабанщик и автор песен. Очень хороший музыкант. Но ему еще надо немного поднять свой уровень.
С.К.: Старая программа немного застоялась уже. Пластинка «Зима» выпущена, концерты сыграны и сейчас надо делать что-то новое. Идеи есть и нужно их реализовывать. Хотелось бы конечно побольше концертов. Новый альбом хотим, но пока никаких конкретных планов на этот счет нет. Сделаем новую программу, и дальше уже будем смотреть.
Я начал записывать некоторые вещи для своего сольного альбома. Но сейчас это все отодвинулось на второй план. Потому что, во-первых, больше внимания надо уделять группе. А во-вторых, есть доля неуверенности, которая меня останавливает, потому что в некоторых песнях я, опять же сам пою (смеется). И это дело у меня как-то подугасло. Просто, может быть, пока еще время не настало для этого…
К тому же сейчас я записываю альбом проекта TREYA. Это поп-ориентированная музыка. Трейя – девушка с явными признаками шизофрении (смеется). Выражая в своих текстах протест против любви как несущего страдания зла, она с необыкновенным мастерством раскрывает глубину и силу этого чувства. В этом проекте я записываю все инструменты и сам свожу. Альбом уже практически готов. Для меня это будет работа уже больше как саундпродюссера.
Treya - Внимание.mp3
Treya - НЛО.mp3
